Menu
High-End Experiential Travel in New Zealand

Cердце Аотеароа

Бурное прошлое Новой Зеландии

«Здесь недавно случилось извержение», - сообщает Дориен Врум, пилот вертолета Volcanic Air в то время, как мы бредем по хрустящему подножию вулкана. Мы направляемся в сторону черного озера, окутанного плотными облаками пара. И наша компания, и загадочное озеро, не желающее показываться на глаза, находятся в таинственном конусе, где не ощущается даже малейшего дуновения ветерка.

Размеры конуса вулкана подавляют своим величием. Стены возвышаются на 350 метров, а теплое (в прямом смысле слова) подножие имеет около километра в поперечнике. Вот, что действительно поможет понять его размеры: мы влетели в кратер на чоппере Robinson R44 и уже удалились от него примерно на полкилометра. С этого расстояния вертолет кажется всего лишь блестящей песчинкой красного цвета на всепоглощающем черном фоне. Чем ближе мы к озеру, тем отчетливее слышны потусторонние звуки, исходящие прямо из-под ног. Узоры шипящей и плюющейся серы добавляют пейзажу нежно-желтые цвета, из черных бассейнов доносятся звуки, словно из старых кипящих чайников с дребезжащей крышкой, а зловонные фумаролы то и дело выпускают маслянистые струи.

«Вы слышите?» - спрашивает Дориен. Шум исходит от озера цвета желчи диаметром около пятидесяти метров. Это мой седьмой день на Северном острове Новой Зеландии. За это время я успел взобраться к кратерам нескольких вулканов, заглядывал внутрь и рассматривал кальдеры. Большинство вулканов Новой Зеландии спящие. Их мощь осталась в учебниках по истории, а возможная угроза носит чисто гипотетический характер. Но не в этом случае. Остров Белый (White Island) – самый сейсмически активный регион Новой Зеландии. И прямо сейчас он далеко не спит. Добравшись до края кратера, нам пришлось надеть специальные маски. Облака, которые поднимаются из жерла вулкана и временами окутывают любопытствующих с ног до головы, имеют те же показатели pH, что кислота в автомобильном аккумуляторе. Поэтому маски – не просто мера предосторожности. Внезапно из жерла «выстреливает» толстая колонна, состоящая из грязи, и распадается на отдельные брызги. Это впечатляющее представление пугает и очаровывает одновременно. «Я не могу перестать смотреть», - неразборчиво бормочу я. «Я тоже, - неожиданно подхватывает пилот. - Я привожу сюда туристов уже много лет, и никогда не устаю от этого зрелища».

Первые поселенцы

Несколько дней назад я побывал на вершине вулкана Рангитото (Rangitoto). Одноименный остров утопает в пышной зелени. Здесь благоденствуют папоротники и вечнозеленые деревья похутукава (метросидерос войлочный). В их ветвях находят пристанище местные птички – миниатюрные белоглазки. Они не особо боятся человека – одна даже отваживается сесть на мою руку, цепляясь коготками с ловкостью паука. Сам спящий вулкан, возвышающийся на 260 метров над базальтовыми склонами острова, может показаться великолепным или грозным, в зависимости от хода ваших мыслей. Так или иначе, это крупнейший вулкан среди сорока восьми, расположенных в Окленде и его окрестностях, самой молодой сейсмической арене в мире. Самое интересное, что географическим центром этого вулканического региона является Окленд, самый крупный город Новой Зеландии с населением около полутора миллиона человек. Только стоя на гребне Рангитото, я насчитал девять других характерных конусов, заметных на живописном фоне голубого океана и изумрудных островков суши.

«Вулканологи считают, что Рангитото последний раз извергался шестьсот лет назад, - говорит мой гид Хоне Михака. - Но если основываться на предания маори, то это произошло семьсот-семьсот пятьдесят лет назад». У Хоне тело регбиста сборной Новой Зеландии и ум ботаника. Он переводит руку немного правее и указывает на конус Маунгаухау в окрестностях Окленда: "Там жило маорийского племя Нгати Уаутуа".

Предки Хоне прибыли на каноэ к берегам северной части Северного острова Новой Зеландии в четырнадцатом веке в поисках новых территорий, пригодных для ловли рыбы и земледелия. Когда они обнаружили местные вулканические почвы, их поиски завершились. «Вулканы позволяли находиться нам на возвышенности и иметь преимущество по сравнению с врагами, а местные плодородные почвы позволяли выращивать кумару (местную разновидность сладкого картофеля), - рассказывает Хоне. - Мы нашли настоящий рай».

В том же веке маорийское племя Нгай Тай поселилось на острове Мотутапу (Motutapu). Но в один день море буквально закипело: из-за мощного подводного извержения целая скала взлетела на воздух. Когда вулканы утихомирились, и люди Нгай Тай смогли вернуться на Мотутапу, они обнаружили, что у «родного» острова появился сосед: выступающая из моря базальтовая вершина высотой 260 метров. Так появился на свет остров Рангитото. Это один из многочисленных геологических курьезов, на которые богата Новая Зеландия: по прихоти матушки-природы одна из самых старых частей Новой Зеландии (остров Мотутапу) соединяется с самой «молодой» (вулканом Рангитото) узким перешейком.

Для Хоне и его соплеменников будущее видится в радужных красках. До недавнего времени история маори состояла из бесконечных переселений, нарушенных договоренностей и постепенного упадка племенной культуры. В настоящее время правительство страны относится с уважением к коренному населению Новой Зеландии и планирует вернуть маори земли, принадлежавшие им ранее. В том числе, и остров Рангитото.

Окленд и его вулканы

Жан-Мишель Джефферсон - французский маори (его шутка) и любитель всего, что связано с Harley-Davidson. Он протягивает мне шлем и кожаную куртку, и уже в следующую секунду мы мчимся через Окленд на 1700-кубовым Heritage Softail Classic. Мимо проносятся Харбор-Бридж, Виадук-Бэйсин и мириады яхт. Мы углубляемся в пригороды и по холмистому серпантину приближаемся к необычным объектам, которыми может похвастаться далеко не каждый мегаполис. Речь идет о городских вулканах.

Маунт-Виктория может похвастаться пушкой весом в 13 тонн. В конце девятнадцатого века её с трудом затащили на вершину вулкана высотой почти сто метров. Грозное артиллерийское орудие должно было помешать возможному русскому вторжению (как ни удивительно, «русская угроза» была популярной идеей среди австралийских и новозеландских политиков в девятнадцатом веке), но в итоге так и не получило шанса проявить себя в боевых условиях. Исконное название Маунт-Виктории – Такарунга, что переводится с языка маори как «возвышающийся холм».

Достопримечательностью другого вулкана в центральной части Окленда, Уан-Три Хилл («Холм одного дерева»), являются террасы с останками деревни маори. Они считаются самыми крупными доисторическими земляными оборонительными сооружениями. Теперь здесь пасутся овцы.

Живописный вулкан Маунт-Идэн («Райская гора») смотрит прямо на замечательный Музей Окленда (Auckland Museum). В сороковые годы девятнадцатого века в Новую Зеландию приехало множество колонизаторов из Европы. В первую очередь, это были шотландские земледельцы, привыкшие иметь дело со скудными почвами своей родины. Они оценили по достоинству новозеландский Эдем. «Маори хорошо обустроились в этом регионе, - рассказывает Жан-Мишель, - но оказались достаточно беспомощными перед “коммерческой хваткой” европейцев». Например, в 1841 году некий «защитник аборигенов» купил земельный участок на Маунт-Идэн площадью 1200 гектаров за 340 фунтов. Через шесть месяцев 18 гектаров этой земли были перепроданы за 24 000 фунтов.

Жан-Мишель советует, чтобы я обязательно посмотрел еще один вулкан в черте Окленда. Он расположен недалеко от международного аэропорта и внешне напоминает дамбу в форме круга общей площадью 80 000 квадратных метров. В кратере спящего вулкана разместился винный завод Villa Maria.

«Односортовое вино, выращенное прямо здесь», - произносит главный управляющий винодельни Фабиан Юкич, смакуя шардоне Ихуматао (Ihumatao) урожая 2013 года. Он указывает на ряды виноградников , виднеющиеся за окном ресторана. Есть что-то благородное в том, чтобы делать вино в том же месте, где 20 000 лет назад бушевали страсти похлеще адского котла. «Мы хотели отразить в нашем интерьере местный ландшафт. Поэтому использовали местную вулканическую пемзу при постройке стен», - рассказывает Юкич. Не менее удачно бурное прошлое этого региона отражено в местном меню. Ведь все используемые продукты, от овощей до вина, выращены на плодородных вулканических почвах Северного острова. Я заказал говяжью вырезку с пшенной кашей и тыквенным пюре. Местный шираз 2014 года с ярко выраженным перечным ароматом отлично сочетался со стейком. То самое качество, которое вправе ожидать от вулканического терруара.

Запахи ада

Теперь я путешествую по окрестностям городка Роторуа (Rotorua), знаменитым геотермальными источниками, вулканическими озерами и горными хребтами, поросшими девственным лесом. Только в 2015 году здесь побывало больше трех с половиной миллионов туристов, и, наверняка, многие из них по прибытию думали про себя (или вслух): «Фуууууу!» Лично мне нравится вонь серы – естественный и грубоватый аромат посланника из земных глубин. В Вай-о-тапу (Wai-O-Tapu), одном из геотермальных парков в окрестностях Роторуа, я провел целый вечер в грязевом бассейне, обмазавшись с головы до пят шелковистой серой смесью, подарком из юрского периода, когда здесь царили древовидные папоротники.

Подобно Окленду, Роторуа стал сейсмически активным районом вследствие столкновения гигантских тектонических плит: Тихоокеанской и Индоавстралийской. Эта драма тянулась долгие века – столетия затишья и месяцы вспышек активности сменяли друг друга. Полюбоваться на результат катаклизмов прошлого приезжают посмотреть туристы со всего света вот уже сто семьдесят лет. Одним из счастливчиков был Джордж Бернард Шоу, с легкой руки которого геотермальный парк с самым крупным водопадом из горячих источников в Южном полушарии носит название «Хеллс-Гейт» («Врата Ада»).

Еще одной всемирноизвестной достопримечательностью Роторуа является центр Те Вайроа (Te Wairoa), более известный под названием «Засыпанной деревни». В середине девятнадцатого века Розовые и Белые террасы озера Ротомахана (Lake Rotomahana) стали одним из самых желанных уголков для отдыха среди европейцев. За необычайную красоту их окрестили «восьмым чудом света». Фотографии и картины современников свидетельствуют, что террасы дымящихся бассейнов общей высотой сорок метров вполне соответствовали громкой вывеске.

«Люди местного племени Тухоуранги прекрасно осознавали туристический потенциал этого места, - говорит Пэм МакГрэт, владелица исторического центра Те Вайроа. - Маорийские гиды организовывали европейцам двухдневные туры на каноэ по озеру Ротомахана. Когда они добирались до Розовой и Белой террас, туристам предлагалось искупаться и отведать традиционный маорийский обед». За всей этой праздной суетой безмолвно наблюдал вулкан Таравера (Tarawera). В конце девятнадцатого века достопримечательности посещало по 5 000 человек в год. К тому времени маорийская деревня обзавелась двумя отелями. Но 10 июня 1886 года случилось несчастье: Таравера решил прервать свое безмолвие. Ночное небо озарилось вспышками и заполнилось ревущим огнем. Туристы и местные жители начали спешную эвакуацию. «Если бы дело ограничилось вулканом, это событие запомнили бы просто как грандиозное световое шоу. К несчастью, оно продолжилось массивным извержением под озером Ротомахана», - повествует о катастрофе Пэм.

Она ведет меня по саду понга (научное название этого древовидного папоротника циатея серебристая), чтобы показать останки деревни. Фрагменты строений и прочие артефакты были покрыты почти двухметровым слоем вулканического пепла. Считается, что при извержении погибло более ста пятидесяти человек. Если верить легенде, то местный шаман предсказал несчастье и стал одним из немногих выживших, хотя бедняге пришлось провести четыре дня в плену обломков собственной хижины.

А что же случилось с легендарными террасами? К югу от Роторуа расположен эко-центр под названием Вулканическая Долина Ваймангу (Waimangu Volcanic Valley), откуда прекрасно виден геотермальный разлом длиной в пятнадцать километров, появившийся после событий 1886 года. В наши дни гора Таравера выглядит очень невинно, скрывая свой опасный нрав в отражении озера Ротомахана, заметно увеличившегося в размерах благодаря последнему извержению. Генеральный директор этого центра Харви Джеймс проводит для меня экскурсию по разлому, останавливаясь в горячих точках, зловещих, как предсказания шамана из Засыпанной Деревни. «Вот чистая геотермальная жидкость, - рассказывает он про кратер Инферно (Inferno Crater), окруженный лесом бассейн с водой температурой 80 градусов неестественного синего цвета. - Посмотреть в кратер – всё равно, что бросить взгляд в подземный мир. Мы проводим здесь интенсивный мониторинг». Наш день завершается совместной экскурсией на лодке вдоль берега озера Ротомахана. Рядом с небольшим активным гейзером гид глушит двигатель. «Мы находимся как раз над Розовыми террасами, - сообщает Харви. - Они здесь, под слоями грязи и воды на глубине сорока метров. Не думаю, что мы когда-нибудь сможем полюбоваться на них», - грустно улыбается он.

Опасные прогулки

Несколько дней спустя я сижу в элегантном лаунже образца 1929 года отеля Chateau Tongariro, прислушиваясь к звукам пианино и стуку биллиардных шаров. Из ближайшего окна виднеются три самых знаменитых вулкана Новой Зеландии. На переднем плане расположилась гора Руапеху (Mount Ruapehu). В 1985 году Тим Уиттакер увековечил этот пейзаж на одном из самых знаменитых фото Новой Зеландии XX века - гостиница выглядит совсем крошечной на фоне горы, украшенной поясами облаков. По соседству находится Нгаурухоэ (Mount Ngauruhoe). Очертания этого вулкана послужили прототипом горы Ородруин в фильме-трилогии «Властелин колец». Немного поодаль расположен Тонгариро, который извергался совсем недавно, в 2012 году. Я нахожусь в вулканической зоне Таупо (Taupo), и к ней следует относиться почтительно. По дороге расположено крупное озеро Таупо (Lake Taupo) – углубление, затопленное в ходе извержения Хатепе, произошедшего в 180 году нашей эры. Тогда за несколько минут из недр Земли изверглось почти сто семьдесят кубических километров лавы и пыли.

Одним из лучших вариантов однодневного пешего тура в Новой Зеландии является Альпийский маршрут Тонгариро – серьезная восьмичасовая прогулка по склонам вулкана Тонгариро. Спустя три часа после выхода на маршрут я поднялся выше уровня леса и попал в долину, покрытую высокогорными травами. Отсюда видны обгоревшие деревья коричневого цвета и новейший кратер Новой Зеландии, Те Маари (Te Maari). В километре от тропы уже чувствуется запах его извержений, поднимающихся из жерла в виде большого парового столба.

Мой гид Стюарт Барклей, хозяин компании Adrift Outdoor Guided Adventures, подводит нас к одинокой горной хижине, откуда открывается роскошный вид на озера, горы и серебристые равнины. В кратере шириной пять метров разместился приличного размера камень. «Обрывок лавы, - кивает Стюарт, перехватив мой взгляд. - Попадаются камешки размером с автомобиль». Кстати, хижина тоже подвергается бомбардировке время от времени, во всяком случае, два характерных следа явственно заметны. Доносится звук вертолета, летящего где-то ниже, в районе дымящегося кратера Те Маари. «Вероятно, из GNS, - говорит Стюарт, имея в виду агентство, занимающееся наблюдением за этим регионом на государственном уровне. - Замеряют уровень газов в атмосфере, температуру воздуха, наблюдают за изменениями уровня воды в озере». «Насколько можно доверять их прогнозу?» - спрашиваю я. «Ну, если показания отклоняются от нормы, они понимают: что-то скоро произойдет. Но, например, Те Маари не наблюдали. Он был вне подозрений – с ним сто лет ничего не происходило. Так вышло, что я торчал в этой хижине всего за восемь часов до начала извержения. И ничто не предвещало, что скоро рванет». Впрочем, один из знаков невозможно игнорировать: «Вы входите на территорию повышенной сейсмической активности. Перемещайтесь быстро на протяжении следующих 4,2 километров».

«Итак, - начинает Стюарт, вступая на хорошо отрепетированную стезю инструктирования, - в случае извержения…» Я слегка встревожен, когда узнаю, что если начинается дождь из лавовых бомб, то следует оставаться на месте, смотреть вверх и уворачиваться от «подарков небес» из стороны в сторону.

Остров Белый

Вертолет влетает в узкий проем вулкана острова Белый (White Island), расположенного в Тихом океане в тридцати милях от восточного побережья Северного острова Новой Зеландии. Я с трудом перевожу дух и понимаю, что это один из самых душещипательных трансферов к достопримечательности за все двадцать пять лет моих путешествий. Во время подъема к кратеру ветер меняет направление, и теперь ядовитый пар разъедает мне лицо, словно сотня мошек жалит одновременно. Огромная фумарола, ревущий чан, наполненный кристаллической серой, моментально загорается в тот самый миг, как солнце оказывается в силах прорвать пелену из пара.

И вот кратер. Это главный момент всего путешествия. Спустя семь дней я понял, что поговорил с парой десятков новозеландцев на интересующую тему, и все они говорили одно и то же – что они никогда не устают от вулканов.

И я вспомнил начало своей поездки, когда рассматривал Рангитото вместе с маорийским вождем Хоне Михака . «Вы меня расспрашиваете о вулканах и королевстве Маори, - произнес он. - Но я вообще-то дитя вулканов. Это моя священная земля, я неразрывно связан с ней. Не я являюсь хранителем вулканов. Это вулканы – мои хранители».

Tags: отзывы

Related Articles

Annandale

Annandale

… Небо над головой было ярко-чернильного цвета. Я растянулся в горячей гидромассажной ванне и подставил... > Read more

Ричард "Ганнибал" Хэйз

Ричард "Ганнибал" Хэйз

Сэр Ричард Хэйз - талантливый пилот, настоящий национальный герой Новой Зеландии, недавно удостоившийся... > Подробнее

The Spire Hotel

The Spire Hotel

Скромный по размерам бутик-отель «The Spire Hotel» очаровывает гостей роскошью апартаментов и уникальным... > Read more

More from this section

Вайтакере

По дороге в Голди-Буш мы проезжаем «ящики честности», где продаются упаковки яиц (нужно положить в ящичек... > Read more

Тропами Хокс-Бэй

Тропами Хокс-Бэй

Уставшие от напряжения пальцы из последних сил стискивали руль, а мягкое место уже было далеко не столь... > Read more